Запретный храм - Страница 32


К оглавлению

32

Шли дни и часы, и настроение у него ухудшалось. К тому времени, когда остальные вылезали по утрам из палаток, он уже выплескивал остатки кофе на ближайший камень и начинал сворачивать лагерь, чтобы как можно скорее тронуться в путь.

Билл точно знал, что беспокоит друга: они так и не увидели пока ни одного проложенного через хребет маршрута. На протяжении многих миль склоны поднимались отвесно, как крепостные стены, и лишь изредка их прорезали ущелья. Первоначально Лука полагал, что эти ущелья выведут их выше, но они были слишком круты и каменисты. По мере того как вставало, разогревая склоны гор, солнце, камни обваливались. Срываясь со стен ущелий, они летели с ошеломляющей скоростью и регулярностью. Звук камнепада громким эхом доносился до Луки и Билла. Они стояли, не двигаясь и прислушиваясь к грохоту. Джигме и Соа мрачно переговаривались, но ни Билл, ни Лука не произносили ни слова — каждый упавший камень напоминал им об опасностях, которые ждут впереди.

Бели Лука все больше загорался, то Билл погружался в себя, держался в хвосте каравана. Он редко поднимал глаза на горы, почти все время смотрел на тропинку перед собой, выбирая место для следующего шага. Только по вечерам у костра между двумя приятелями завязывался разговор, при этом Лука сетовал на отсутствие подходов, а Билл пытался подавить дурные предчувствия.

Когда они залезали в спальные мешки, Лука видел, что Билл, закрывая от него широкой спиной маленький блокнот, что-то пишет. Он знал, что Билл таким образом справляется с одиночеством — он всегда тяжело переносил разлуку с Кэти, и ни разу за все время совместных экспедиций Лука не спросил, что он строчит в блокноте. Так было всегда — Билл фиксировал все, до последней детали, классифицировал и переводил мысли на бумагу аккуратными предложениями.

В последней деревне, которая попалась на их пути, Лука с помощью разговорника и весьма ограниченного знания тибетского попытался выудить из местных жителей больше информации. После мучительного обмена несколькими словами, перемежаемого жестами и смущенными паузами, стало ясно, что местные никогда не пересекали черту гор и не знают пути, который вел бы через них ни зимой, ни летом. Когда Лука показывал на вершины и жестами выяснял, как подняться, допрашиваемый крестьянин только смущенно улыбался, словно недоумевая, зачем кому-то вообще нужно лезть в гору.

Но когда они выдвинулись в сторону следующей деревни, один крестьянин с искаженным тревогой лицом схватил Джигме за плечо. Они поговорили немного, а вскоре и Соа принял участие в беседе. Оба погонщика казались в равной мере взволнованными.

Наконец Лука не выдержал и знаками попросил Джигме объяснить, что происходит. Тот заговорил медленно, помогая себе жестами, а Лука полез в разговорник.

— Так в чем дело? — спросил Билл.

— Не уверен, но этот тип нагнал на него страху, — быстро ответил Лука, листая разговорник.

Найдя нужную страницу, Лука отыскал слово и медленно произнес его, глядя на Джигме, который с облегчением кивнул.

— Они говорят, что в следующей деревне какая-то эпидемия, — объяснил Лука. — Не уверен только какая.

Билл нахмурился.

— Судя по реакции, дело довольно серьезное.

Лука повторил это слово: все трое тибетцев закивали, а крестьянин для вящей убедительности показал на тропу. Помолчав, Лука повернулся к Биллу и пожал плечами.

— Слушай, здешние люди очень суеверны, — заметил он. — Они, вероятно, считают, что это какой-то знак. Это не означает, что болезнь смертельная.

— Ты думаешь? Посмотри на него, — сказал Билл, внимательно рассматривавший крестьянина. — Ты как хочешь, но я по мере сил не захожу в зараженные деревни.

Лука вздохнул, устремив взгляд поверх жалких развалюх на горы, их неровные очертания и линию горизонта.

— Пока что я не видел ни одного прохода через горную цепь. Нужно проверить, нет ли его за следующей деревней. Любые хребты имеют слабое место. Готов поспорить, мы найдем путь за поворотом.

Билл покачал головой.

— Ты что, не слышал, что нам сказали? Это небезопасно.

— У нас есть выбор? Мы либо идем дальше, надеясь на свои прививки, либо сворачиваем, к чертям, экспедицию. Не знаю, как ты, но я проделал весь этот путь не для того, чтобы сейчас возвращаться домой.

Лука, избегая встречаться взглядом с Биллом, начал надевать рюкзак. Билл задумался, на его лице появилось тревожное выражение. Потом его плечи расслабились, и он с кроткой улыбкой посмотрел на Луку.

— Ладно, — вполголоса сказал он. — Ты прав, теперь уже поздно возвращаться. Мы проделали слишком долгий путь.

Они обернулись: погонщики продолжали говорить с крестьянином, который, казалось, впал в еще большую панику. Он отчаянно жестикулировал, голос его срывался. Джигме и Соа не сводили с него глаз.

Билл смотрел на них несколько секунд и повернулся к Луке.

— Я-то согласен. А вот убедить их будет труднее.

ГЛАВА 21

Факс выполз из залитого кофе аппарата и упал на пол в штабе Бюро общественной безопасности в Лхасе. Минуту спустя нечеткая распечатка была поднята, помещена в стандартную папку и передана капитану Чжу.

Капитан прочел, откинулся на спинку стула, левой рукой достал сигарету и закурил. Вдыхая дым и наблюдая, как тот клубится на ветру, он разгладил пробор. Его взгляд прошелся по маленькому, пропахшему дымом кабинету, который он реквизировал для своих нужд, и наконец остановился на выцветшем плакате, прибитом к противоположной стене. Панорама гор в снежных шапках, лучи утреннего солнца только-только коснулись вершин. В кабинете висели и другие подобные фотографии: крестьяне, ведущие яков по вспаханным полям, кочевники, разбившие стоянку у кристально синего озера. Трудно поверить, но именно таким и был остальной Тибет. Темное средневековье.

32